Мать Тереза ​​заслужила уважение всего мира, помогая самым обездоленным и маргинализированным членам общества. Каковы бы ни были формальные убеждения человека, и чем бы он ни занимался в жизни, такое поведение вызывает восхищение. Мы врожденно чувствуем в этом что-то благородное и истинное, что-то от Бога.

На данном этапе истории Курса чудес студенты, изучающие его, похоже, не имеют репутации такого рода бескорыстного служения. На самом деле, я бы сказал, что наша репутация находится на другом конце спектра. В рассылке «Лучший путь» мы неоднократно цитировали комментарии неназванного эксперта по религиозным движениям в Калифорнии. Этот эксперт сказал журналу «Тайм» (Time), что Курс является «идеальной независимой религией», которая «позволяет целеустремленным, эгоцентричным, самовлюбленным людям продолжать двигаться по своему пути».

Это, конечно, немилосердное замечание. Но оно не полностью лишено правды. Из моего опыта, мы, студенты, как группа, похоже, не придаем большого значения помощи, особенно тем, кто не относится к среднему классу и не является белым, как большинство из нас. Даже когда мы делаем это, мы часто рассматриваем это не как то, что нас просит делать Курс, а как нечто отдельное от Курса. Вместо того, чтобы говорить о том, как мы могли бы помогать больше, я часто слышу, как мы говорим о том, что попытка помочь другим делает ошибку реальной. В конце концов, мы говорим, что если мир – это всего лишь иллюзия, то зачем пытаться его исправить?

Мы в Круге Искупления столкнулись с этим двойственным отношением к служению в ответ на наши планы посвятить этот год служению. Наше намерение сделать все возможное, чтобы служить нуждающимся людям, которые могут находиться ниже нас на социальной лестнице, многим студентам показалось натянутым, ненужным и даже ошибочным. Их обратная связь как бы говорит, что хорошо быть добрым к людям, с которыми мы встречаемся естественным образом, что, конечно, обычно сводится к тем, кто уже и так является частью нашей жизни. Но на самом деле искать контакта с совершенно незнакомыми людьми только для того, чтобы помочь им, кажется неестественным и даже несоответствующим Курсу.

Лично я считаю, что у нашего сообщества Курса есть серьезная проблема в этой области. Здесь мы считаем, что автор нашего пути – человек, известный тем, что он выходил за социальные границы, общался с изгоями, исцелял слепых и хромых. Вот как выразился немецкий ученый Гюнтер Борнкамм в своей эпохальной книге «Иисус из Назарета»:

«Таким образом, люди, получающие помощь от Иисуса, повсюду, как показывают Евангелия, являются людьми на периферии общества, людьми, на которых из-за судьбы, вины или преобладающих предрассудков смотрят как на меченных людей, как на изгоев: больные люди…; одержимые демонами…; те, кто поражен проказой…; язычники, которые не имеют доли в привилегиях Израиля; женщины и дети, которые ничего не значат в обществе; и действительно плохие люди, виновные, которых добрый человек усердно держит на расстоянии». (стр. 79)

Это один из самых достоверных фактов, которые мы знаем об Иисусе исторически. И все же теперь мы, похоже, верим, что он изменил свое отношение, отказавшись от этого сострадательного внимания к другим в пользу сфокусированной на себе сосредоточенности на наших собственных мыслях.

Мы изучаем книгу, наполненную образами помощи бездомным (Уч-166.4-6, 12-15), открытия дверей нашего дома для страдающих незнакомцев (Уч-159.7), предоставления прибежища жаждущим странникам (T-18.VII.9), проведения праздников, на которые мы приглашаем всех в качестве почетных гостей (T-19.IV.A.18), создания храмов исцеления для «всех усталых» (T-19.IV.1:1) и проведения праздников изобилия для наших голодающих братьев (T‑28.III.6-8) — образы, которые очень похожи на то, как Иисус жил свою собственную жизнь. И все же нам удалось проигнорировать эти образы или отвергнуть их как чистую метафору.

В более ранней статье («Социальное видение Курса чудес», «Лучший путь», сентябрь 2000 г.) я рассмотрел отрывки из Курса, которые описывают совершенно другой способ жизни людей в обществе. Этот путь состоит в том, чтобы создавать оазисы любви и прощения в мире, жаждущем любви, а затем приглашать «всех усталых» в эти оазисы. Я не хочу повторять те идеи, которые я изложил в той статье. Скорее, я хочу убедиться, что мы понимаем, что Иисус хотел, чтобы мы служили другим очень конкретными способами, которые я изложил. Когда в Курсе, например, говорится о проведении праздников изобилия для наших голодающих братьев (T‑28.III.6-8), как это выглядит на самом деле? В конце концов, даже в этом конкретном отрывке братья голодают не физически, а внутренне, и пир состоит не из еды, а из чудес.

Что на самом деле имеет в виду автор Курса, когда говорит о том, что нам нужно кормить голодающих или давать приют бездомным? Он имеет это ввиду буквально? Честно говоря, трудно быть уверенным. Поэтому в этой статье я хочу обратиться к одному источнику, где мы можем быть уверены. К источнику, где автор Курса говорил со своими писцами Хелен Шакман и Биллом Тетфордом о конкретных ситуациях в мире. Там то, что он пытался сказать, звучит настолько недвусмысленно, насколько это возможно. Вот к чему я хотел бы сейчас обратиться, к личному водительству, данному Иисусом Хелен и Биллу (которое, как вы, возможно, знаете, записано в «Отстранении от блаженства» Кена Уопника). Рассматривая это водительство, я попытаюсь ответить на один вопрос: Направлял ли автор Курса своих писцов служить другим людям конкретными способами, в том числе незнакомым людям и социально маргинализованным?

Личное водительство Хелен Шакман

Просматривая это личное водительство в «Отстранении от блаженства», я, как всегда, поражен тем, насколько часто Иисус наставлял Хелен делать что-то для других. Например, Иисус наставляет ее навестить умирающего друга в больнице (стр. 242) и навестить свою свекровь в определенный вечер вместо того, чтобы делать то, что она хотела, а именно мыть голову (стр. 243).

Эти акты служения отвечают на первую часть моего вопроса о том, наставлял ли Иисус своих писцов служить другим конкретным образом или нет. Тем не менее, поскольку эти действия были направлены на людей, уже входящих в круг общения Хелен, они не отвечают на вторую часть моего вопроса: Направлял ли Иисус Хелен и Билла помогать незнакомым людям, особенно тем, кто был социально ниже их?

На этот вопрос начинает отвечать другая история про Хелен, ставшая несколько известной среди студентов Курса: история о том, как Хелен купила шубу. Хелен хотела купить зимнее пальто, и Иисус сказал ей пойти в один дешевый магазин, который, по ее мнению, был недостаточно респектабельным для нее. Там она не только нашла именно то пальто, которое хотела, но и смогла быть чрезвычайно полезной продавцу, у которого был умственно отсталый ребенок (область профессиональной специализации Хелен). Впоследствии Иисус сказал, что он послал ее именно в этот магазин, потому, что там она могла найти именно то пальто, которое хотела,  но и «потому, что меховщик нуждался в тебе» (стр. 236). Итак, здесь Иисус утверждает, что он послал ничего не подозревающую Хелен с миссией помочь совершенно незнакомому человеку с его ребенком-инвалидом.

История про клинику Майо

Мы находим похожую тему — помощь совершенно незнакомому человеку — в сложной и увлекательной истории про клинику Майо. Это произошло в сентябре 1965 года, незадолго до начала записи Курса. Той весной Хелен и Билл объединились в поисках «лучшего пути». Это, как известно большинству студентов Курса, вызвало у Хелен серию внутренних видений, а также серию экстрасенсорных опытов. Хелен находилась в разгаре этих опытов, в фазе, которую она назвала своей «магической фазой». Экстрасенсорные способности, которые она для себя открывала, вызывали у нее сильную тревожность, но в то же время и чувство гордости и самовозвышения. Сама того не осознавая, она приближалась к важному решению относительно цели, с которой она будет использовать свои новообретенные дары.

В это время она и Билл были отправлены своей больницей с исследовательским визитом в клинику Майо. Вечером перед их отъездом Хелен мысленно получила четкий и подробный образ лютеранской церкви, которую, как она была уверена, они увидят на следующий день, когда приземлятся в Рочестере, штат Миннесота. Тем не менее, они ее не увидели, и после изнурительных поисков, в ходе которых они проехали на такси мимо двадцати четырех из двадцати семи или около того церквей города, они так и не нашли эту церковь. Наконец, на следующий день, находясь в аэропорту в ожидании возвращения домой, Билл нашел путеводитель с фотографией той самой церкви, которую «видела» Хелен. По иронии судьбы, она была расположена на месте нынешней клиники Майо, и ее снесли, чтобы построить эту больницу.

По дороге домой у них была остановка в Чикаго. В аэропорту Хелен увидела молодую женщину, явно путешествующую в одиночку, сидящую у стены. Хелен, по-видимому, благодаря тем же способностям, с помощью которых она видела церковь, «смогла почувствовать многочисленные волны страдания, проходящие через нее» (стр. 122). Хотя Билл не хотел общаться с этой незнакомкой из-за того, что почувствовала Хелен, и не видел никаких признаков страдания, которое она ощущала, Хелен просто должна была подойти и поговорить с ней.

Молодую женщину звали Шарлотта. Она боялась летать, и поэтому Хелен и Билл предложили сесть по обе стороны от нее в самолете, и Хелен держала ее за руку. Она чувствовала, что ее жизнь «сжимает ее», и поэтому, без всякого планирования, она оставила мужа и троих детей и, не имея ничего, кроме маленького чемодана и нескольких сотен долларов, отправилась в Нью-Йорк, чтобы начать новую жизнь, без каких-либо конкретных планов о том, где остановиться.

«Она была лютеранкой и была уверена, что все, что ей нужно сделать, это найти лютеранскую церковь в Нью-Йорке, и там о ней позаботятся. Мы с Биллом посмотрели друг на друга. Это послание было нетрудно понять. «И это, — казалось, услышала я, — моя истинная церковь… помогающая другому, а не здание, которое вы видели раньше». («Путешествие без расстояния», стр. 50)

Хелен и Билл очень помогли Шарлотте во время ее краткого пребывания в Нью-Йорке. Они даже нашли ей лютеранскую церковь, где она смогла остановиться. И после того, как она вернулась к своей семье, Хелен поддерживала с ней связь в течение многих лет.

Я считаю, что это увлекательная история, в которой есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Давайте посмотрим внимательнее. Хелен начинает с того, что отправляется на поиски конкретной церкви. Но на самом деле это поиск подтверждения ее экстрасенсорных способностей. Этот поиск не оправдывается, и создается впечатление, что он и должен не оправдаться. Есть что-то неправильное в ее рвении подтвердить свои экстрасенсорные видения. Таким образом, даже когда она находит свою церковь, она обнаруживает, что это мертвая вещь из прошлого. Она была заменена чем-то другим, точно так же, как должно быть заменено чем-то другим ее увлечение своими способностями.

Шарлотта тоже ищет церковь. Она хочет получить помощь и прибежище в это трудное время своей жизни. Неожиданно она находит это с Хелен и Биллом. Ее настоящей церковью было не здание в Нью-Йорке, а два человека, которых она встретила по пути. И, по иронии судьбы, когда Шарлотта нашла свою церковь, Хелен нашла свою. Возможно, Хелен искала конкретную церковь в Миннесоте, но, помогая Шарлотте, она нашла церковь совсем другого типа. Она открыла истинную природу самой церкви.

В процессе она также открыла для себя истинную цель своих экстрасенсорных способностей, поскольку эти способности привели ее к обоим церквям. Та же сила, которая открыла ей лютеранскую церковь, открыла ей и нужду Шарлотты. Как лучше использовать эту силу — чтобы видеть здания из прошлого или чтобы чувствовать чью-то нужду в настоящем? Чтобы производить впечатление на других или чтобы помогать другим?

Этот опыт наложил свой отпечаток на Хелен. Он привел непосредственно к концу ее магической фазы и, более конкретно, к ее видению свитка в пещере некоторое время спустя, в котором она решила использовать свои экстрасенсорные способности как канал для Бога, а не как тот, кто выделяется тем, что читает прошлое и будущее. Этот выбор ознаменовал ее полное принятие своей роли писца Курса, который начался лишь несколько недель спустя. Хелен комментирует:

«Я очень благодарна [Шарлотте]. У меня есть идея, что я, возможно, никогда бы не нашла этот свиток без ее помощи. Вполне возможно, что магия должна была закончиться простым фактом появления Шарлотты, прежде чем я смогла принять окончательное решение отказаться от магии в обмен на что-то гораздо более желаемое». (стр. 124)

Таким образом, в этом опыте Хелен и Шарлотта представляют собой явные параллели. Обе женщины едут в далекий город в надежде найти лютеранскую церковь. Однако под этим поиском скрывается более глубокий поиск. Обе действительно решают важную жизненную проблему, которая сводится к тому, чтобы найти свое законное место в жизни. Шарлотта хочет выбраться из своей сковывающей ситуации и раздумывает, стоит ли ей быть со своим мужем и детьми. Хелен обдумывает, что делать со своими экстрасенсорными способностями, вопрос, который определит, сможет ли она выполнить свою функцию записи Курса.

Обе находят свою церковь, но она, как оказывается, не является их настоящим пунктом назначения. Их поиски по-настоящему завершаются только тогда, когда их пути пересекаются и они находят друг друга. Благодаря их знакомству каждой из них помогают решить стоящую перед ней проблему и найти свое место в жизни. Шарлотта возвращается к своей семье (хотя в конце концов уходит от мужа и становится от этого счастливее), а Хелен отказывается от магии и приступает к своей истинной функции писца Курса чудес. Обе они, по сути, обнаруживают, что истинная церковь – это не те здания, которые они искали, а глубокая помощь, которую они получают друг от друга.

Кен Уопник говорит, что это «было одним из самых значительных событий, которые [Хелен] и Билл пережили вместе». Кажется, что это тщательно организованное переплетение многих элементов — экстрасенсорных видений, внутреннего водительства, физических обстоятельств и важных жизненных проблем — все это было переплетено вместе, чтобы донести суть. И в чем же была эта суть? Можно сказать так: настоящая духовность состоит не в посещении церкви или проявлении сверхъестественных способностей, а в том, чтобы помогать нуждающемуся брату. Весь смысл этого опыта состоял в том, чтобы Хелен и Билл предложили помощь этому совершенно незнакомому человеку; и не просто любому незнакомому человеку, а тому, кого мы, возможно, очень хотели бы избежать, тому, кто находился в процессе того, чтобы бросить своего мужа и троих детей без предупреждения.

Билл не совсем герой в этой истории, но мы, несомненно, можем понять его отношение. Представьте, что вы летите домой ночью, смертельно уставшие, потому что половину предыдущей ночи вы не спали в поисках какой-то церкви, которую так и не нашли. Все, чего вам хочется, — это немного покоя, пока вы возвращаетесь домой. Затем, выжидая часовую остановку в холодном, пустом аэропорту, ваш попутчик (тот, который таскал вас за собой в поисках этой церкви) замечает какую-то незнакомку и настаивает, чтобы вы сначала поговорили с ней, а затем, чтобы она села между вами двумя в самолете. Как бы вы отнеслись к такой ситуации?

Я должен признаться, что у меня было бы сильное искушение отреагировать так же, как Билл, и рассматривать помощь Шарлотте просто как вторжение. Почему ее проблемы – это мои проблемы? Почему я должен быть тем, кто должен помочь? Кроме того, мне интересно, сколько из нас попытались бы оправдать эту позицию припасенными идеями из Курса. Мы все знаем эти оправдания: Ее проблемы – это ее творение; ее обстоятельства нереальны; ее страдания – это всего лишь моя проекция; я должен попытаться изменить свои мысли, а не мир; моя единственная ответственность — принять Искупление для себя; и т.д.

Тем не менее, в Курсе нет никаких оправданий такой позиции. Факт в том, что выбор Хелен помочь Шарлотте, по ее собственному признанию, вполне мог быть тем, что позволило, чтобы Курс пришел через нее. Подумайте об этом: если бы Хелен не помогла Шарлотте, этот Курс, возможно, никогда бы не пришел в вашу жизнь. В следующий раз, когда вы почувствуете побуждение предложить помощь кому-то, кто в этом нуждается, и задумаетесь, стоит ли отвечать на него или нет, вы можете подумать о том, что хорошего может получиться из этого акта помощи.

Конференция в Принстоне

Последняя история, которой я хочу поделиться, является самым ярким примером всего того, что я пытаюсь донести. В январе 1966 года Билла пригласили принять участие в конференции по реабилитации в Принстоне, штат Нью-Джерси. Иисус много говорит об этой конференции. Он сказал, что на самом деле организовал поездку Билла. Почему? Потому что Билл нуждался в реабилитации, и он мог получить ее, только реабилитируя других. Тем не менее, как мы видели в истории с клиникой Майо, он неохотно помогал. На самом деле он испытывал страх перед теми, кто нуждался в реабилитации. Он боялся вида изуродованных тел, потому что они напоминали ему, насколько уязвимо его собственное тело. Он боялся поврежденного мозга по той же причине. И он боялся тех, у кого было слабое эго, что делало их зависимыми от других, потому что они напоминали ему о его собственной слабости. В результате, согласно Иисусу,

«Ты отстраняешься, чтобы позволить своему эго восстановиться и восстановить достаточно сил, чтобы снова быть полезным на досточно ограниченной основе для того, чтобы не угрожать твоему эго, однако слишком ограниченной для того, чтобы доставлять тебе радость». (Т-4.XI.5:3)

Разве мы все не могли бы подписаться под этим? Вид людей с изломанными телами, поврежденным мозгом и слабым эго – это то, что почти все мы находим угрожающим. «Это мог бы быть я», — понимаем мы. Мы чувствуем, что наша внутренняя стабильность подорвана. И поэтому мы отстраняемся, чтобы восстановить свои силы, чтобы мы могли вернуться и помочь тем немногим, с помощью которым мы можем справиться. И все же, не помогая более полно, мы отрицаем не только другого, но и самих себя. Мы лишаем себя радости.

Вот почему Иисус послал Билла на эту конференцию — не для того, чтобы выслушивать там просвещенные взгляды про реабилитацию. Иисус, похоже, не ожидал, что там будут какие-то просвещенные взгляды. Он послал Билла туда, чтобы встретиться лицом к лицу со своим собственным страхом перед теми, кто нуждается в помощи, чтобы перестать видеть в них ослабленных и ущербных и увидеть в них достойных Божьей хвалы.

Для достижения этой цели он послал Билла, вооруженного молитвой о том, чтобы «быть воистину полезным», которая так популярна среди студентов Курса. Большинство из нас много раз молились, используя эту молитву, возможно, сотни раз. Чего мы, возможно, не осознаем, так это того, что она была дана для конкретной ситуации, — чтобы помочь Биллу преодолеть его страх помогать тем самым людям, которым, скорее всего, мы сами боимся помогать. В этом случае отказ Билла от помощи другим не рассматривается в положительном свете. Это не рассматривается как нечто святое, как глубокое продолжение учения Курса о нереальности мира. Вместо этого оно рассматривается таким, каким оно есть: эго Билла реагировало страхом и удерживало Билла от радости, которая должна была принадлежать ему. В этом был смысл последней строки молитвы: «Я буду исцелен, как только позволю Ему учить меня исцелению». (Т-4.XI.8:6) Билл нашел бы свое собственное исцеление, свою собственную реабилитацию только тогда, когда научился бы быть воистину полезным другим — в частности, тем людям, которых его эго хотело избежать.

Вывод

Я начал с вопроса: «Направлял ли автор Курса своих писцов служить другим людям конкретными способами, в том числе незнакомым людям и социально маргинализованным?» На данный момент я думаю, что ответ ясен и неопровержим. Иисус просит своих писцов не только навещать нуждающихся друзей и родственников, но и предлагать помощь совершенно незнакомым людям, незнакомцам, которые определенно попадают в категорию социально маргинализованных: людям с отклонениями в развитии, матерям, которые бросают своих детей, инвалидам и людям с ограниченными физическими возможностями, зависимым и людям с повреждениями мозга. Это включает в себя помощь незнакомым людям, с которыми мы встречаемся спонтанно (как в историях про шубу и клинику Майо), и посещение людей в учреждениях с явной целью помочь им (конечно, в реабилитационной работе люди именно этим и занимаются, и Биллу нужно было избавиться от своего страха перед этой работой). И всегда выполнение этого служения было связано с получением благословения для себя. Помощь другому может быть связана просто с поиском нужного вам зимнего пальто или, возможно, с более весомыми благословениями, такими как обретение своей собственной реабилитации, становление радостным человеком или принятие своей роли в спасении мира.

Смысл ясен: когда Иисус говорит в Курсе о том, чтобы открыть двери дома для страждущих незнакомцев, давая приют усталым странникам или устраивая пиры для наших голодающих братьев, он говорит не полностью метафорически. Скорее, он предоставляет небольшие проблески того поведения, которого он ожидает от своих последователей. Меня так поражает, что эти образы из Курса почти неотличимы от тех видов служения, которые он просил выполнять своих писцов. И то и другое выглядит почти точно так же, как те виды служения, которые совершал сам Иисус, когда ходил по земле. Действительно ли мы удивлены?

Для меня все это сводится к одной поразительной идее: бескорыстное предложение помощи незнакомым людям и социально маргинализованным является частью пути Курса. Это часть того образа жизни, к которому нас ведет Курс. Как Иисус сказал Хелен, помощь другим – это его истинная церковь. Если наше изучение и практика Курса не ведут к тому, что мы предлагаем помощь нуждающимся братьям и сестрам, то значит мы еще не вошли в его церковь. Мы еще не прошли через парадную дверь.

И это, я боюсь, более или менее то, где сейчас находится наше сообщество Курса: стоит вне церкви, говорит о возвышенных идеях и не заходит внутрь. Каким-то образом мы, как сообщество, умудрились упустить из виду, что значит войти внутрь. Если быть по-настоящему честными — и здесь я говорю также и за себя, — нам, вероятно, следует признать, что мы не просто упустили это из виду, а целенаправленно смотрели в другую сторону. Потому что надпись была на стене все это время. Мы знали, что автор Курса утверждает, что он Иисус, и большинство из нас верили этому утверждению. О чем же, мы думаем, мог бы нас попросить Иисус?

Ссылка на оригинал