Мы одержимы красотой. Однажды я читал одного антрополога, который сказал, что каждая культура – это культ красоты. Но что такое красота? Определение, которое я нашел в Интернете, гласит: «качества, которые доставляют удовольствие органам чувств». Другое определение добавляет: «и связана с такими свойствами, как гармония формы или цвета».

Но красота может также относиться к тому, что чувства не способны видеть. Другое определение говорит, что «интенсивное удовольствие и глубокое удовлетворение» от красоты может возникать «от чувственных проявлений (как форма, цвет, звук и т.д.) … или от чего-то еще (как личность, в которой проявляются высокие духовные качества)».

Вот в чем загвоздка. Думаем ли мы о красоте как о возникающей из «чувственных проявлений» или из чего-то более неосязаемого, такого как «высокие духовные качества»? Рассмотрите это по отношению к кому-то вроде Матери Терезы. По первому определению, мать Тереза не была красавицей. Через секунду она стала действительно красивой.

Напряженность между этими двумя определениями очень очевидна в ссылках на красоту и очарование в Курсе чудес. Концепция красоты Курса полностью основана на «высоких духовных качествах». Снова и снова Курс соединяет слово «красота» со словами «невинность», «безгрешность» и «святость». Например: «Какую же красоту мы видим сегодня! Какую святость видим вокруг нас!” (Уч-чI.291.1:4-5). В этом смысле красота равна совершенной доброте характера.

Какой бы редкой ни казалась такая красота, в Курсе говорится, что буквально каждый обладает ею, очень глубоко под поверхностью. Согласно Курсу, если бы у нас были глаза, чтобы видеть, то даже самый ненавистный человек казался бы таким святым и таким прекрасным, «что ты едва сдержался бы, чтобы не преклонить пред ним колена». (Уч-чI.161.9:3) Если бы мы действительно открыли глаза, говорится в нем, мы бы обнаружили, что буквально окружены миром огромной (внутренней) красоты. Мы бы сделали шаг «за пределы всякого уродства в красоту, чарующую, не устающую изумлять своим совершенством». (Т-17.II.2:6)

Так чем же будет для нас красота? На каком виде красоты мы сосредоточимся? Будет ли это та красота, которая доставляет удовольствие органам чувств? Это то, что мы будем искать в других и культивировать в себе? Или же это будет красота совершенной внутренней доброты, невинности и даже святости? Будет ли это нашим фокусом, чтобы мы посвятили свою энергию тому, чтобы отодвинуть завесу и взглянуть на эту красоту в других, и тем самым позволить ей снова расцвести в нас самих?

Ссылка на оригинал